Просмотр данного сайта только для совершеннолетних. В связи с вступлением в силу Федерального закона Российской Федерации № 139-ФЗ от 28 июля 2012 года «О внесении изменений в Федеральный закон „О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию“ и отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу ограничения доступа к противоправной информации в сети Интернет» подтвердите, пожалуйста, что вам уже больше 18 лет.

Да, мне больше 18 лет

Нет, я моложе

plugin by phploaded.comAll original content on these pages is fingerprinted and certified by Digiprove

май 2005 г.

1. Радий Погодин. Дубравка (рассказ)

«Валентина Григорьевна взяла у Дубравки гвоздику, поставила её в стакан с водой.

– Почему ты мне приносишь цветы?

– Это я знаю, – сказала Дубравка. – Я вас люблю.

Валентина Григорьевна прислонилась к стене.

– За что? – тихо спросила она. – Я ведь ничего не сделала такого… Я понимаю, девчонки иногда влюбляются в артистов, даже не в самих людей, а просто в чужую славу. За что же любить меня?

– Вы красивая… Бабушка назвала вас Радугой.

Валентина Григорьевна села на подоконник, свесила ноги и чуть-чуть сгорбила спину.

– У меня бабушка спросила, не влюбилась ли я в какого-нибудь мальчишку, – продолжала Дубравка, глядя, как переливаются огни вывесок и реклам на приморском бульваре. – Будто я дура. А вы знаете, иногда я чувствую: подкатывает ко мне что-то вот сюда. Даже дышать мешает, и я всех так люблю. Готова обнять каждого, поцеловать, даже больно сделать. Тогда мне кажется, что я бы весь земной шар подняла и понесла бы его поближе к солнцу, чтобы люди согрелись и стали красивыми. Мне даже страшно делается… Разве можно столько любви отдать одному человеку? Да он и не выдержит… А иногда я всех ненавижу. А мальчишек я ненавижу всегда!»

2. Людмила Улицкая. Бедная счастливая Колыванова (рассказ)

«Два урока в неделю и минутные встречи в коридоре не насыщали колывановской страсти. Обычно во время перемены она вставала напротив двери учительской и ждала её выхода, как ждут выхода примадонны, и каждый раз Евгения Алексеевна оказывалась прекрасней возможного, действительность её несказанной красоты превосходила ожидаемое, Таня счастливо обмирала. Невзирая на столбняк счастья, мелкие детали не ускользали от восхищённого взгляда: новая брошка у ворота, край шёлкового платочка, вдруг высунувшийся из верхнего мелкого кармашка её костюма. Тане не приходило в голову, как, скажем, Алёне Пшеничниковой, возмечтать о таком вот костюме в клеточку, когда-нибудь, в бесконечно удалённом времени «когда вырасту». Единственное, чего хотелось Колывановой, это иметь фотографию Евгении Алексеевны, и она заранее предвкушала, как в конце года сделают большую фотографию всего класса с классной руководительницей посередине и как она вырежет ножницами её портрет, непременно круглый, и будет носить его в пенале, в маленьком отделении для перьев. Но до конца года было ещё далеко».

Leave a Reply